(c)
Тут, как водится, я немножко умер, потом немножко восстал из мертвых, принял на грудь пару "Черных чаек" и тряхнул стариной, попутно кое-как натянув накера на глобус с обоснуем императрицы лже-Цири.
читать дальше про Эмгыра и лже-Цири
Йеннефер еще раз пробежалась пальцами по волосам и дотронулась до обсидиановой звезды на бархотке. Личная аудиенция у Эмгыра не пугала ее нисколько, но вызывала слишком много вопросов, на которые Йеннефер не терпелось получить ответы.
— Прошу, милостивая госпожа.
Бесшумно появившийся откуда-то справа камергер учтиво изогнулся, распахивая перед ней массивные резные двери.
— Метресса Йеннефер из Венгерберга! — громко провозгласил камергер, тут же исчезнув за дверью.
Она склонилась в изящном, хотя и не слишком низком поклоне, глядя на мраморные плитки у ног императора. И только потом, уже выпрямившись, заметила в глубине залы, около камина, светловолосую девушку. У Йеннефер на секунду перехватило дыхание. Девушка повернулась лицом и наваждение схлынуло.
— Подойди к нам, Цирилла, поприветствуй Йеннефер из Венгерберга, — сказал Эмгыр неожиданно мягко.
Девушка шла очень красиво: мелкими шагами, идеально ровно выпрямив спину, придерживая пышную длинную юбку так, что были видны лишь носки расшитых изумрудами туфелек. За опущенными ресницами Йеннефер никак не могла рассмотреть ее глаза. Девушка остановилась подле императора, подняла голову, глядя на Эмгыра. Он взял ее узкую бледную ладошку и медленно поднес к губам, оглаживая запястье большим пальцем.
У Йеннефер вновь перехватило дыхание. Эмгыр наконец отпустил руку лже-Цириллы и обернулся к чародейке:
— Моя жена, Цирилла Фиона Элен Рианнон, Королева Цинтры и императрица Нильфгаарда.
Йеннефер присела в реверансе.
— Мы рады приветствовать тебя в Лок Гриме, госпожа Йеннефер, — мелодично произнесла девушка, — Мы так же будем рады видеть тебя в нашей резиденции в городе Золотых Башен.
— Благодарю вас, ваше императорское величество.
Вопреки этикету Йеннефер глаза опускать не стала. Лже-Цирилла упрямо вздернула подбородок, твердо встретив взгляд чародейки. Радужки у нее оказались светло-зеленые, почти прозрачные.
Молодая императрица снова посмотрела на Эмгыра и, повинуясь его легкому кивку, вернулась к камину. Йеннефер придирчиво наблюдала за каждым ее движением, на удивление уверенным и полным чувства собственного достоинства.
— Настоящий бриллиант, — сказал Эмгыр тихо. — Даже удивительно, что она родилась среди северян.
Йеннефер поджала губы, но промолчала. Эмгыр повернулся, жестом приглашая ее следовать за ним. Через украшенные цветными витражами двери они вышли на широкий балкон. В воздухе остро и пряно пахло весной. У подножия замка зеркально блестела поверхность озера Лок Грим, отражая звезды и яркий серп луны.
— Я хочу, чтобы ты нашла мою дочь.
— Дочь? — спросила Йеннефер, наигранно приподняв брови. — У вашего императорского величества есть дочь?
Эмгыр поморщился.
— Прекрати. Ты прекрасно знаешь, о ком я.
Йеннефер разом перестала вежливо улыбаться и холодно прищурилась.
— Меня удивляет, император, как ты будешь объяснять Нильфгаарду появление еще одной Цириллы Фионы Элен Рианнон, королевы Цинтры.
Эмгыр выпрямился.
— Это совершенно не твое дело, — отрезал он.
— Все, что касается Цири — мое дело, — в тон ему ответила Йеннефер.
Эмгыр молчал долго. В высоком стрельчатом окне, выходившем на балкон, мелькнул и тут же исчез тонкий силуэт, изнутри донеслась красивая печальная мелодия. Йеннефер с некоторым трудом узнала одну из баллад Лютика, правда претерпевшую сильные изменения в лучшую сторону, как будто тот, кто играл, познал самую суть музыки.
— Я не буду никому ничего объяснять. И уж точно никакой второй Цириллы Фионы Элен Рианнон не будет. Корпорациям и знати достаточно того, что на троне Нильфгаарда будет сидеть наследница Эмрейсов. А уж это-то подтвердит любой чародей. Быть королевой Цинтры и зваться Цириллой ей не обязательно. Что же касается внешнего сходства, — он усмехнулся, — у Ваттье уже есть как минимум три разных варианта крайне романтичной истории о том, как блуждая по лесам Мехта изгнанником, я полюбил прекрасную девушку, сереброволосую и зеленоглазую. Но наше счастье было недолгим: мне пришлось скрываться от узурпатора, а возлюбленная моя умерла в родах. Однако же тот ясный образ все еще живет в моем сердце.
Йеннефер выразительно хмыкнула.
— Люди просты, — пожал плечами Эмгыр. — Чем нелепее небылица, тем охотнее в нее поверят. Впрочем, меня мало заботит то, о чем будут шептаться по углам. Мне нужна моя дочь.
Он облокотился о каменные перила. Мелодия кружилась в воздухе и таяла, оставляя после себя светлую грусть. Йеннефер разгладила несуществующие складки на платье.
— Зачем мне помогать тебе?
— Затем, что ты знаешь, что ее место не на тракте, не в грязи болот и заброшенных погостов. Место Цири здесь, в империи, среди наследия ее предков.
— Ты хотел сказать, среди заговоров, дворцовых интриг, наемных убийц и шпионов всех мастей? — с иронией спросила Йеннефер.
— Она рождена для того, чтобы править. Это в ее крови. Не делай вид, будто ты сама не желаешь для нее такой судьбы.
Йеннефер отвернулась, закусив губу. Чудесная мелодия неожиданно оборвалась, лютня еще пару раз страдальчески тренькнула и замолчала.
«Он прав, — подумала она, разглядывая небо, отражающееся в поверхности озера. — Черт подери, кровь Калантэ, кровь Эмрейсов, Старшая кровь… глупости… Я просто не хочу, чтобы она погибла где-то там, среди вонючей зловонной жижи, сожранная тупой кровожадной тварью. Не хочу».
— Я… — Йеннефер глубоко вздохнула, звезда на ее шее коротко полыхнула в лунном свете. — Я сделаю всё, что смогу, чтобы найти Цири, ваше императорское величество. Всё.
Она смотрела на портрет худощавой девушки со светлыми волосами и грустным взглядом, одетой в белое платье с зелеными рукавами.
Она хорошо помнила это платье, но совершенно не помнила тот день, когда был нарисован тот портрет, что висел сейчас в Цинтре. Не хотела помнить. Как будто это все происходило не с ней, а с кем-то другим.
Эмгыр приказал повесить вторую копию портрета в своем личном кабинете. И теперь, все то время, пока Эмгыр говорил, он смотрела на свой портрет и думала о том, что малахольная дурочка в белом платьице на самом деле была тогда гораздо счастливей, чем императрица Нильфгаарда сейчас.
Эмгыр говорил долго. Наверное, целую вечность. Его голос был спокойным, даже отрешенным, как будто он не раскрывал перед ней самую чудовищную тайну своей жизни, а пересказывал скучную дворцовую сплетню.
— Прости, — сказал он тихо. — Я хотел, чтобы ты знала правду.
«Дочь? Я его дочь?.. Точнее, не я. Настоящая Цирилла. Та самая, что прибыла сегодня утром вместе с принцем Воорхисом. Настоящая. Не я. Но тогда кто я?»
Она изо всех сил сжала церемониальный скипетр, так что сапфиры на рукояти впились в тонкую кожу ладони. Надо было бы взглянуть Эмгыру в глаза, но она не могла заставить себя пошевелить головой, словно ажурная тиара в волосах стала совершенно неподъемной.
Светловолосая девушка с портрета казалась все печальней.
Весь ее мир, тщательно выстроенный вокруг проклятых четырех слов: Цирилла Фиона Элен Рианнон, рушился, как карточный домик.
«Вечный Огонь, дай мне умереть сейчас, — услышав, как скрипнуло отодвигаемое кресло, подумала она. — Или пусть он убьет меня сам… Да, пусть сам…»
— Скажи что-нибудь, — глухо проговорил Эмгыр, останавливаясь за ее спиной.
Она ощутила запах лимонной воды, которой он умывался каждое утро после бритья. Запах, который пропитал все в их спальне, запах, который был его. В груди противно заныло и она почувствовала, что вот-вот расплачется.
— Что… — Слова застревали в пересохшем горле, царапались, как песок. — Что со мной… будет?
Эмгыр осторожно положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, прикусив щеку изнутри.
«Я, Цирилла Фиона Элен Рианнон, королева Цинтры, княжна Бругге и Соддена, наследница Инис Ард Скеллиг и Инис Ан Скеллиг, сюзеренка Аттре и Абб Ярра, — стала повторять она про себя, как заклинание. — Я, Цирилла Фиона Элен Рианнон, королева… Королевы не плачут… Цирилла Фиона… »
— Посмотри на меня.
Она не шелохнулась.
— Посмотри на меня, — повторил Эмгыр властно.
Она с трудом повернула голову и взглянула на императора сухими, блестящими будто изумруды глазами.
— Когда-то я дал тебе слово, что больше тебе ничто не грозит. Что никто и никогда...
— Сам… — зашептала она непослушными губами, не слушая. — Пожалуйста, сделай это сам. Я не сбегу… мне некуда бежать… ты же знаешь… Пожалуйста, только сам. Я не хочу, чтобы кто-то другой… Я приму смерть… Как прикажешь… Интересы империи... Я понимаю... Только сам… сделай это сам…
Эмгыр, коротко размахнувшись, ударил ее по лицу. Она замолчала, открыв рот, изумленно захлопала ресницами и медленно, будто во сне, потрогала щеку. Он наклонился, подхватил ее под мышки, поднял и крепко прижал к себе.
— Тебе ничего не грозит, моя императрица. Не бойся. Никого не бойся. Никто и никогда не причинит тебе вреда. Клянусь. Никто, — хрипло сказал он, чувствуя, как она дрожит всем телом, судорожно вздыхая. — Даже я.